оформление сайта www.okynev.spb.ru
|Главная |Автобиография |Фото |Пресса |Музыка |Произведения |Ссылки|
оформление сайта www.okynev.spb.ru
Медаль За оборону Ленинграда
За оборону
Ленинграда
оформление сайта okynev.spb.ru

Композитор
Герман Григорьевич Окунев

Перейти на страницу:
1..2..3..4..5..6..7..8..9..10..
11..12..13..14..15..16..17..18..19..20..
21..22..23..24..25..26..27..28..29..30..
31..32..33..34..35..36..37..38..39..40..
41..

Итак, Герман Окунев вполне понимал, что во Фрунзе его деятельностью удовлетворены. Его не хотят отпускать, надеясь на дальнейшие творческие успехи в киргизской музыке. Возможно, в скором времени он мог бы рассчитывать на звание или орден. Но Герман был чужд внешних проявлений успеха. Важнее для него — его внутренний творческий рост. Ему хотелось по-насто¬ящему «расправить крылья», во всей полноте раскрыть свой не¬заурядный дар. Киргизская культура, дав ему, несомненно, многое, стала близкой и понятной, но все-таки не стала родной. Умный человек, он понимал, что как представитель иной культуры, он обречен быть во Фрунзе всегда на вторых ролях. О подобной ситуации Герман с гневом пишет Гале, что он не хочет, чтобы его использовали «как холуя для своих целей».

Кроме того, Окунева тревожит пример композитора Льва Книппера, много сделавшего для расцвета киргизской музыки. Вот как описывает Герман встречу с Книппером в письме к жене: «После встречи с Виноградовым состоялась неожиданная беседа с Книппером, композитором, написавшим для Киргизии оперу «Мурат». Книппер рассказал, что принятие его оперы вылилось в сплошное хамство. Причем Молдобасанов в этом играл не послед¬нюю роль. Раздавались даже такие фразы: «один киргиз лучше пяти русских». Из газеты «Советская культура» я узнал о премьере, а ему не удосужились даже прислать телеграмму. Это страшное оскорбление для композитора».

В конце концов, Герман принимает окончательное решение об отъезде из Киргизии. 20 января 1961 года он увольняется из музы¬кально-хореографического училища имени М. Куренкеева в городе Фрунзе. Его неожиданный отъезд на гребне успеха в музыкальных кругах Киргизии стал сенсацией и вызвал недоумение и глубокую обиду местных властей.

Несмотря на поспешность, отъезд был обставлен Окуневым с тщательным соблюдением правил трудового законодательства и с учетом юридических норм. Увольнение из училища было заранее согласовано с дирекцией музучилища. Ученики из класса Окунева были по договоренности переведены в класс педагога Абдураева.

После личной беседы с председателем СК Киргизии Малды-баевым, Герман Окунев подал заявление на его имя, был снят с учета в Киргизском СК и получил на руки личное дело. Кроме того, Окунев получил справку от 25 января 1961 года, заверенную лично Малдыбаевым в том, что Герман Григорьевич Окунев, ввиду отъез¬да из Киргизии, передал ордер на квартиру в распоряжение СК Киргизской республики.

Даже Галина Сергеевна Окунева затрудняется определить, что стало побудительной причиной пусть продуманного заранее, но слишком скоропалительного отъезда. Ведь для самого Окунева

переезд в середине учебного года был невыгодным, так как в Ленинграде работу педагога в это время было найти крайне сложно.

Но, так или иначе, счастливые молодые супруги, наконец, вернулись в родной город, где их ожидали многочисленные быто¬вые трудности.

Во все времена прописка в Ленинграде была делом крайне серьезным. Предусмотрительная Галина Сергеевна Окунева, всту¬пив в брак, сохранила свою девичью фамилию Орлова, что облег¬чило ей прописку в комнату матери. У Германа Окунева ситуация оказалась сложнее, так как его родная мать отказалась прописать его в свою комнату, откуда он выписывался при отъезде во Фрунзе. Герман неоднократно обращался в райисполком и в конце концов, благодаря его настойчивости был прописан у жены. Но возникла новая трудность — невозможность проживания в одной комнате вместе семье матери и Герману с Галей. Окуневы просуществовали в комнате матери месяц и были вынуждены по инициативе Германа искать иное пристанище. Герман снял комнату в шесть метров в подвальной коммунальной квартире. Из мебели в тот момент у них была только узкая железная кровать. Крохотная комната была за¬хламленной и грязной, молодой паре пришлось срочно ее ремон¬тировать. Свет попадал только через верхнюю часть окна, было сумрачно и сыро,

но это их не пугало.

В те же годы жилищный вопрос в Ленинграде я решал аналогичным образом. После окончания интерната Музы¬кальной школы-десятилетки при Ленинградской консервато¬рии я был вынужден прописаться в двадцатиметровую комна¬ту отца. Это был дворец по сравнению с шестиметровой ком¬наткой Окуневых, но в нем проживали кроме меня отец, его вторая жена и двое взрослых дочерей. К моему счастью меня пожалели друзья отца — семья Лягачевых и пригласили жить к себе. У них в двух комнатах коммунальной квартиры жили муж с женой и трое детей - моих ровесников. Я был счастлив там, но с I960 по 1974 год спать мне приходилось на крошеч¬ном диванчике в два раза короче меня самого. Подобные жилищные ситуации не были редкостью в Ленинграде вплоть до начала строительства в городе знаменитых «хрущевских» пятиэтажек. Эти дома (как их называют «хрущобы») сейчас многие ругают, забывая, что они хоть немного облегчили жизнь миллионам семей. Нельзя забывать, что послевоенная разруха больно ударила по людям, пережившим бл

окаду, и по детям войны.

По приезде Германа и Галю опять настигла нищета. Все верну¬лось на круги своя, и, увы, не в последний раз. За каморку нужно было платить, и как-то нужно было выживать. С первого марта 1961 года композитор Герман Окунев начал работать педагогом по теории музыки в Ленинградском Дворце пионеров им. А. А. Жда¬нова. Будущее пока было туманно. Ведь Герман и Галя вернулись в Ленинград почти через пять лет.

Я вспоминаю наш город в те годы — город моего детства и юности. Это был совсем другой мир. Сейчас трудно предста¬вить, что семилетний мальчик из пригородного поселка Саб-лино (там я жил с матерью) с дорогим трофейным аккор¬деоном «Honners» один, без взрослых ездил на нескольких транспортах в город, в музыкальную школу для взрослых им. Н. А. Римского-Корсакова. Моя мать совсем не волновалась за меня, она только боялась какого-нибудь дорожного проис¬шествия. На улицах машин было мало, зато было очень много детей, которые куролесили как им вздумается. Во дворах было очень весело и совершенно безопасно. Труднейшие бытовые условия заставляли и взрослых и детей проводить большую часть времени на улице. Конечно, в холодном ленинградском климате это было не всегда комфортно, зато открывалось мно¬жество возможностей для общения. Было нормальным позна¬комиться на трамвайной остановке с будущей невестой или обрести там верного друга на всю жизнь. Мне особенно повез¬ло, я случайно услышал, что с

уществует музыкальная школа с интернатом. Я добрался до этой школы сам без родителей и упросил директора меня прослушать. Удивительно, что меня, мальчика из пригорода, приняли в эту элитарную школу, да еще на государственное обеспечение. Так что город был хоть и суровый, но гостеприимный. По всей стране в те времена ходили легенды об особой ленинградской доброй атмосфере. Мне досталось этой благородной доброты в полной мере. Только спустя годы я осознал, какое величие может стоять за словом Учитель. Герману Окуневу тоже необыкновенно по¬везло с учителями. Но главный Учитель появится в его жизни несколько позже, именно в этом 1961 году.

До решающей встречи Германа Окунева и Дмитрия Дми¬триевича Шостаковича между ними произойдет еще один заочный контакт. Герману еще раз придется обратиться к Шостаковичу за помощью, теперь уже как к Секретарю правления Союза Компо¬зиторов СССР. По приезде в Ленинград Окунев неожиданно полу¬чит удар с той стороны, откуда и не ожидал — из Киргизии. Об этом оскорбленный Герман напишет Д. Д. Шостаковичу:

«Уважаемый Дмитрий Дмитриевич,

Извините, что я вторично Вас беспокою. Напоминаю Вам, что в Киргизию я приехал в 1956 г., после окончания Ленинградской консерватории по путевке Министерства культуры СССР с целью организации при Киргизском музыкальном училище композитор¬ского отделения. В 1961 г., полностью закончив работу по орга¬низации этого отделения, я вернулся в Ленинград.

На протяжении всего периода пребывания в Киргизии (1956 — 1961 гг.) мне не предъявлялось никаких претензий ни со стороны СК республики, ни со стороны музучилища. Мой отъезд из рес¬публики был согласован и документально подтвержден лично председателем СК Киргизии Малдыбаевым и дирижером Кир¬гизского музучилища. Уезжая из Фрунзе, я упустил из виду, что нужно взять в С К Киргизии характеристику за четыре с половиной года моего пребывания в республике.

И вот, в ЛОССК приходит характеристика за подписью пред¬седателя СК Киргизии Малдыбаева (от марта 1961 г.), очерняющая не только мою деятельность в республике, но и порочащая меня как члена СК СССР, как советского человека. По словам Малды¬баева, я уехал из Киргизии не поставив в известность ни С К Киргизии, ни музучилище. Кроме того, он утверждает, что после вступления в члены СК СССР (1957 г.) я перестал участвовать в строительстве Киргизской музыкальной культуры и что всем этим возмущена общественность города Фрунзе. Обвинения, выдви¬нутые Малдыбаевым, находятся в полном противоречии с фактами моей работы в Киргизии и даже с отношением к ней СК респуб¬лики и самого Малдыбаева до моего отъезда. Разрешите привести факты моей творческой, педагогической и общественной биогра¬фии за весь период пребывания в Киргизии в хронологическом порядке...»

И далее Окунев подробно приводит все факты своей работы во Фрунзе как композитора, педагога и популяризатора классической музыки. Причем все факты удостоверяются документально...

Перейти на страницу:
1..2..3..4..5..6..7..8..9..10..
11..12..13..14..15..16..17..18..19..20..
21..22..23..24..25..26..27..28..29..30..
31..32..33..34..35..36..37..38..39..40..
41..

|Главная |Автобиография |Фото |Пресса |Музыка |Произведения |Ссылки|
Герман Окунев 2004 - 2010 г. Разработка и поддержка сайта "BresKo логотип разработчика сайта
 
оформление сайта www.okynev.spb.ru   оформление сайта www.okynev.spb.ru